Шведская модель в украинском исполнении

Тем самым пенсионная реформа в стране, старт которой дал закон Украины «Об обязательном государственном пенсионном страховании» 2003 года, вышла на финишную прямую. Наверное, это хорошо – если бы речь шла о реформах где-нибудь в Венесуэле. То ли дело на Украине – не признать, что при слове «реформа» любой нормальный украинец не может сдержать нервную дрожь, просто не получится. Ибо, как правило, начиная с 1991 года, любое «реформирование», «улучшение», «совершенствование» наш народ ощущал на своей шкуре. Но, может, именно эта реформа удастся? Ведь иногда и палка стреляет…

Почему именно шведы?

По оценкам Мирового банка и большинства международных экспертов, именно Швеции удалось то, к чему с разной степенью успеха стремится множество государств, – удачно сочетать элементы распределительной и накопительной систем пенсионного обеспечения. Именно поэтому тот факт, что авторы украинской пенсионной реформы обратились к шведской модели, отнюдь не случаен. Швеция традиционно считается страной, где строят «капитализм с человеческим лицом». Он же – «шведский социализм», как это ни странно. Скорее всего, именно поэтому прежняя пенсионная система страны до боли напоминала аналогичные системы в социалистических странах. В ее основе лежал принцип «солидарности поколений», согласно которому трудоспособное население вынуждено было содержать «стариков». Менять же сложившуюся систему шведов заставила сама жизнь. В конце прошлого века страна столкнулась с проблемой, характерной для всех европейских стран,– падением рождаемости, а, следовательно, и сокращением числа трудоспособного населения. В результате разрыв между количеством людей, занятых в производстве, и количеством пенсионеров увеличился в 4 раза, т. е. на одного работающего стало приходиться 4-5 «стариков». Правительство в 1995 -1999 гг. вынуждено было реформировать пенсионную систему, в которую тогда включались три уровня – распределительный, накопительный и добровольный. Таким образом, на данный момент в Швеции ставка пенсионных отчислений составляет 18,5%, из которых 16% идет на формирование распределительной пенсии, а остальные 2,5% -на накопительный счет. Интересно, что даже при самом скромном раскладе шведский пенсионер получает пенсию в размере 8 800 крон в месяц, что эквивалентно 800 долларам США. – И это если не приплюсовывать еще и сумму, которую оный пенсионер накопил на основе добровольного страхования в негосударственном пенсионном фонде!..

Само собой разумеется, что помимо шведской, в мире существуют десятки других моделей пенсионного обеспечения. И ведь что характерно: в стране, которую нынешние власти почитают за пример и образец, в Соединенных Штатах, первый закон об обязательном пенсионном страховании был принят только в 1935 году , в то время как, скажем, в Германии государственные пенсии начали выплачивать в 1889 году, а в Великобритании и Австралии– в 1908 году. Сейчас, в начале 21 века, около 90% американских пенсионеров получают государственную пенсию, при этом обычная пенсия колеблется в пределах от 50 до 80% от зарплаты и составляет в среднем около 700 долларов. Немецкая модель пенсионной системы характерна также для Австрии, Италии, Франции и вообще большинства других стран Западной Европы. Суть германской системы в том, что в стране сосуществует ряд различных пенсионных систем, значительно отличающихся друг от друга. Но, в целом, это «система трех уровней». Первый уровень– системы, обязательные для определенного круга лиц. Второй уровень– «пенсии от предприятий». Многие предприятия вы-плачивают их своим бывшим сотрудникам дополнительно к пенсиям, заработанным в системе установленного законом пенсионного страхования. На третьем уровне каждый может сам принимать решение, будет ли он что-то предпринимать для обеспечения своей старости. При этом размеры пенсий различны, к примеру, во Франции существует такое понятие как минимальная (около 6 тыс. евро в год) и максимальная (вдвое больше) государственные пенсии.

А может – без реформы?

Но это все на «просвещенном» Западе. В нашем случае причина проведения реформы (как и формула, по которой она проводится) проста. Да чего там темнить, толкает руководство Украины к проведению пенсионной реформы весьма сложная ситуация, в которую попала страна. Вследствие демографических изменений (прежде всего, падения рождаемости), «мы» стремительно стареем. Уже сейчас на 1000 работающих приходится 900 пенсионеров. Кроме того, проявилась удручающая тенденция – рост преждевременных смертей среди мужского населения. Так, на данный момент 40% 16-летних подростков имеют шанс не дожить до пенсионного возраста, ведь если верить статистике, вероятность смерти в трудоспособном возрасте составляет 38%. Вообще Украина ставит один антирекорд за другим – достаточно сказать, что, скажем, 5-летних девочек в стране меньше чем 70-летних женщин. А через несколько лет, когда в детородный возраст вступят женщины, родившиеся в середине 90-х (с 1993 г. произошло резкое снижение рождаемости), ситуация окончательно может выйти из-под контроля. Но, конечно, у Украины есть «настоящие друзья», которые ей всегда помогут! Главнейший из них Всемирный банк, и – разумеется, у Всемирного банка на сей счет есть для Украины ряд рецептов. Один из них – повысить пенсионный возраст, особенно (подчеркнем это!) для женщин. И действительно, Украина с ее более чем скромными пенсионными параметрами: 55 лет – для женщин и 60– для мужчин, выглядит в мире этакой «белой вороной». Ведь в цивилизованных государствах женщины в основном выходят на пенсию не раньше 60 лет(а иногда,– и в 65), мужчины– в 65 лет и больше. Это все так, но есть один малоприятный для нас нюанс – там и живут дольше. По данным ВОЗ наиболее высокая средняя продолжительность жизни в Японии– 82 года(пенсионный возраст 70/70). В Западной Европе средняя продолжительность жизни составляет примерно 80 лет, в США-78 лет, в Австралии– 81 год, в Израиле– 80 лет. В Украине же «самостийнисть» обернулась демографическим обвалом: живем мы в среднем сейчас 67 лет, что на пять лет меньше, чем жили в Советской Украине. Таким образом, «правильный» рецепт Всемирного банка натолкнулся на «неправильную» ситуацию в стране. Кстати, Украина выглядит «белой вороной» не только по пенсионным возрастам. Мы – мировые рекордсмены по ставкам пенсионных отчислений, которые у нас составляют 32,2%. Для сравнения: в России 28%, в той же Швеции - 18,5 %. Для того, чтобы выплатить двум пенсионерам по 500 грн. (едва ли не минимальная пенсия!) требуются взносы троих работающих граждан, получающих по 1000 грн. Расходы на пенсии подняли до 15% ВВП (для сравнения – в России - 6%, что тоже немало), да еще и не ликвидирован дефицит бюджета пенсионного фонда. Таким образом, страна для пенсионной реформы не просто «созрела», но и «перезрела». Вот потому-то, и была вынужденно принята новая модель пенсионного обеспечения (т.н. «шведская»), состоящая из трех уровней. Первый – перераспределительная или солидарная система, т.е. базовое пенсионное обеспечение, зависящее от стажа работы и уровня учитываемой при начислении пенсии заработной платы. Второй– обязательная накопительная система. Третий – добровольное, т. е. самостоятельное пенсионное страхование.

Чего ждать от реформы?

Нынешним украинским пенсионерам от реформы, в основном, не холодно и не жарко. Как получали они пенсию по солидарной системе, так и будут получать. Вряд ли ее нищенский уровень для большинства из них существенно поднимется. Отдачу от новой пенсионной системы должны (будем надеяться, что и смогут) получить те граждане, которым на день ее внедрения НЕ исполнится: мужчинам – 40, а женщинам– 35 лет. Дело в том, что они будут включены в реестр обязательного накопительного пенсионного страхования и через 20 лет в полном объеме смогут ощутить прелесть новой системы. Кроме того, мужчины от 40 до 50 лет, а женщины от 35 до 45 лет смогут принять решение в течение года со дня старта обязательного накопительного страхования о своем участии в накоплении пенсии. Конечно, Верховная Рада еще будет «шлифовать» закон, регулирующий обязательное государственное пенсионное накопление, но уже сейчас ясно, что он таит в себе ряд рисков: риск первый: будет ли вновь созданный накопительный фонд столь эффективен, что позволит будущему пенсионеру получить от своих взносов доходы, которые затем повысят его пенсию? Не получится ли так, что придется говорить даже не о доходности, а о элементарном сохранении взносов? Риск второй: предполагается, что работодатель будет компенсировать каждому своему работнику те несколько процентов зарплаты(предлагается до 7%), которые тот будет отдавать в накопительный фонд. Ну, и какому работодателю это понравится? Риск третий: насколько государство сможет жестко гарантировать своим гражданам безопасность их пенсионных вкладов? И насколько граждане будут доверять этим гарантиям?

А пока...

А пока опыт работы негосударственных пенсионных фондов (напомним, что с 1 января 2004 года, они все - «в законе») показывает, что наш народ, неоднократно «облохотроненный» то Ощадбанком, то различными финансовыми и строительными пирамидами, не очень–то верит в надежность НПФ. Т.е. третий, – добровольный уровень накопления пенсий, как составная часть реформы, всерьез пробуксовывает. По данным Госфинуслуг, по итогам первого полугодия прошлого года в Украине только чуть больше 245 тыс. человек доверили свои денежки НПФ, а это менее 2% работающих. Многомиллиардные перспективы, накопленные в негосударственных пенсионных фондах, о которых не уставали говорить чиновники, увы, так перспективами и остались. В Украине активы пенсионных фондов составляют лишь 0,04% от активов банков, в то время, как во всем мире они приблизительно равны!..

…Покойный Туркмен-баши вводил у себя в стране оригинальную пенсионную реформу, в соответствии с которой пенсии старикам вообще не платили, – их должны были содержать дети, что должно было способствовать «укреплению семейных уз и традиций туркменского народа – основы туркменского государства». Не обернется ли Украине новая реформа чем-нибудь подобным?..