Задачи перестраховочного сообщества

Минувший 2006 г. был отмечен для рынка перестрахования, как и для всего страхового рынка, несколькими важными вехами.

Самая главная — это принципиальное решение о присоединении России к Всемирной торговой организации и вытекающие из нее последствия для российского перестрахования. Не стоит драматизировать ситуацию и утверждать, что эти последствия будут фатальными. Тем более, что они наступят лишь через 9 лет. Но от перестраховщиков уже сейчас требуется мобилизация всех сил, чтобы достойно встретить на отечественном рынке наших друзей, партнеров, коллег и … конкурентов.

Охарактеризуем в самых общих чертах российский рынок перестраховочных услуг на основании данных Федеральной службы страхового надзора, чтобы представить себе, какие силы будут противостоять зарубежным конкурентам.

Сборы специализированных перестраховщиков в 2006 г. составили 22,194 млрд руб., 27,4% от совокупной перестраховочной премии в 80,962 млрд, выплаты — 6,6 млрд, 37,2% от общей суммы выплат в 17,631 млрд руб. (табл. 1.

Операции по перестрахованию проводили в 2006 г 325 компаний, в том числе 30 специализированных перестраховщиков.

Реакция рынка на это эпохальное решение началась еще до формального вступления России в ВТО. Минувший год отмечен волной слияний и поглощений, прежде всего поглощений успешных региональных страховщиков московскими, а московских — иностранными. Независимо от формы поглощения и лозунгов, которыми оно сопровождается, после смены собственника потоки рисков и премий неизбежно разворачиваются в сторону Запада. В любом случае доля таких компаний в портфелях отечественных перестраховщиков, по нашим прогнозам, будет продолжать сокращаться.

В то же самое время большинство мелких страховщиков столкнулись с непростой дилеммой. Будучи не в силах повысить свою капитализацию до нормативных размеров, они вынуждены были покинуть рынок, либо перепрофилироваться в брокеров, либо искать инвесторов, которые во многих случаях интересуются не столько классическим страхованием, сколько «налогосберегающими» схемами. Таким образом, эта часть компаний тоже выпадает из поля зрения перестраховщиков.

Вторая по значимости веха прошлого года — полное вступление в силу приказа Минфина № 100н, определяющего новую структуру страховых резервов. Это была действительно веха, поскольку она в известной степени «очистила» балансы перестраховщиков и приблизила их к реальной действительности.

Таблица 1. Сборы и выплаты российских перестраховщиков в 2006 г., в млрд руб.

К числу важных вех относится и переход к лицензированию брокерской деятельности. Что это значит для рынка? Возможно, существенное сокращение числа брокеров? Их укрупнение? Акцент на размещение в перестраховании в основном крупных и сверхкрупных договоров? Движение вперёд в плане профессионализма? Кроме того, принесёт ли ужесточение контроля над брокерами одновременно и снятие необоснованных налоговых ограничений на их деятельность? Ответов на эти вопросы у нас пока нет.

На сегодняшний день перестраховочное сообщество решает как старые, так и совсем новые свои проблемы. Разумеется, все они тесно связаны между собой. Назовем их «проблемами пяти НЕ»: Недокапитализация, Непрозрачность, Недоверие, Неизбежное снижение тарифов, Непрогнозируемость убытков. И рассмотрим эти пять «НЕ».

Недокапитализация

Усилиями страхового надзора и наших перестраховщиков, изыскивающих средства для повышения уставных капиталов, эта проблема начала постепенно решаться. Но до конца пути по-прежнему далеко. По международным меркам (причём мы имеем в виду даже не британский страховой рынок, а рынки развивающихся стран, например индийский), уставный капитал профессионального перестраховщика должен начинаться от отметки в 100 млн дол. США. В противном случае деятельность перестраховщика не может выходить за границы определённого географического района, т.е. он останется мелким локальным оператором. Многие ли российские перестраховщики способны похвастаться подобным капиталом? Ответ, увы, очевиден. Косвенно о слабости профессиональных перестраховщиков говорит и статистика сбора премии по входящему перестрахованию за 2006 г., когда 26 перестраховочных организаций России собрали 21,3 млрд из 80,3 млрд руб. по рынку, т.е. чуть больше четверти входящей перестраховочной премии.

По расчётам рейтингового агентства «Эксперт РА», ёмкость всего российского рынка по имущественным рискам не превышает 20 млн дол., а если рассмотреть только перестраховочные организации, то 9 млн дол., и это данные без учёта ретроцессии на западный рынок. Данные по максимальному объему собственного удержания, в сопоставлении с данными по совокупной ёмкости рынка, ещё отчетливее свидетельствуют о масштабах и характере недокапитализации (табл. 2).

Непрозрачность

По итогам 2006 г. среднерыночный коэффициент выплат по входящему перестрахованию составил 21,67% (сборы — 80 млрд руб., выплаты — 17 млрд). Перестрахованием занимались 320 компаний. У 36 из них были нулевые выплаты по перестрахованию при наличии сборов, коэффициент выплату 122-х не превышал 10%. Это означает, что почти 40% компаний, занимающихся перестрахованием, используют этот бизнес для незаконного вывоза капитала за рубеж или для реализации других нелегальных схем. Интересно найти ответ на вопрос: почему, несмотря на настоящий «крестовый поход» страхового надзора против «схемотехников», перестрахование по-прежнему является популярным средством для отмывания денег и прочих незаконных операций?

Есть мнение, что акционеры некоторых страховщиков и перестраховщиков не рассматривают этот бизнес как целевой и не имеют ни источников, ни желания для инвестиций в дальнейшее развитие и налаживание бизнес-процессов. В то же время они смотрят на перестрахование как на инструмент для решения каких-то других, более важных для них задач. Это многое объясняет. Проблема взаимоотношений с акционерами — отдельная большая проблема, заслуживающая специального рассмотрения. Достаточно привести один пример — приобретение «Стандарт-Резерва» Банком Москвы. Мы все очень рассчитываем на то, что смена акционеров не повлияет на позитивный и поступательный ход развития этой компании.

Недоверие

Российские перестраховщики теряют, образно говоря, свою «кормовую базу». Мелкие российские страховщики уходят с рынка либо сливаются с более крупными и таким образом выходят из игры. Крупные же не доверяют российским перестраховщикам и передают риски в перестрахование на Запад.

Причин этому несколько.

Первая и самая важная — это сомнения, иногда обоснованные, в платёжеспособности партнёра по перестрахованию. Особенно в условиях, когда большинство компаний по-прежнему не имеют рейтинга от международных рейтинговых агентств. В то же самое время первоклассный рейтинг зарубежного перестраховщика помогает в борьбе за клиента на рынке прямого страхования. Кстати, недавно родилась идея замены рейтинга банковской гарантией, обсуждение которой не хотелось бы откладывать.

Источник: Рейтинговое агентство Эксперт РА

Вторая причина в том, что принцип взаимности постепенно утратил приоритетное значение.

Ещё один аспект недоверия — в кэптивной составляющей перестрахования. Наибольший рост экономики в нашей стране происходит за счёт сырьевых отраслей.

А в них сейчас, как правило, наблюдается классическая монополия или олигополия с очень высокой концентрацией бизнеса в одних руках. В результате процветают и приумножаются кэптивные страховщики, которые, при всём уважении к ним, не доверяют российскому рынку и не заинтересованы в передаче рисков российским компаниям. Кэптивные страховщики либо оставляют почти всё на собственном удержании, либо передают все крупные риски на Запад. Таково законное желание их акционеров.

Неизбежное снижение тарифных ставок

Минувший год для перестрахования (как и для прямого страхования) был очень трудным. Он вошёл в историю как год крупных убытков: пожар на складах фармацевтической компании «Протек», пожар на Магнитогорском металлургическом комбинате, пожар на телевизионном заводе «Вестел», конструктивная гибель домны на металлургическом комбинате «Азовсталь» и т.д. Но при этом продолжилась и даже обострилась тенденция к снижению прямых и перестраховочных тарифов. Она коснулась чуть в меньшей степени имущественного страхования, в большей степени автокаско, страхования морских и авиационных, а также финансовых рисков. Пусть в разной степени, но почувствовали на себе эту тенденцию почти все и во всех видах страхования. В морском страховании падение тарифов зашло настолько далеко, что целый ряд перестраховщиков вообще приостановили свою деятельность в этом направлении.

В такой ситуации хорошо бы задуматься о повышении тарифов. Но рынок на сегодняшний день слишком «мягкий», чтобы компенсировать потери предыдущего года за счёт роста тарифных ставок. Рынок российского перестрахования, как, впрочем, и прямого страхования, — это рынок покупателя, но не продавца. Страхователи диктуют ценовую политику, а страховщики очень часто идут у них на поводу. Поэтому демпинг — одна из острейших болезней нашего времени, которая поразила уже многие страховые компании. Я допускаю, что такая проблема существует и на более развитых рынках. Так, в процессе «покорения» стран Восточной Европы западные страховые компании первое время демпинговали, ожидая, пока местные компании потеряют свои доли рынка, а потом начали поднимать цены. Но это ни в коем случае не образец для подражания. Тем более что у тех наших отечественных страховщиков, которые увлеклись демпингом, нет за плечами таких финансовых ресурсов, что имелись у западных гигантов и помогли им сохранить финансовую устойчивость. И если западные страховщики занимаются демпингом не от незнания андеррайтинга, а в тактических целях и очень непродолжительное время, то для многих российских компаний демпинг — это стратегия развития. А нормальные андеррайтерские технологии им просто незнакомы.

Отсюда проблема низких тарифных ставок. И отсюда же проблема роста убыточности, которая неизбежно встанет перед рынком.

Непрогнозируемость убытков

В данном случае имеется в виду непрогнозируемость убытков и убыточности в результате кумуляции. В последнее время многие перестраховщики получили неожиданно высокие для себя убытки по ряду крупных страховых случаев. Очевидно, что они не вполне контролируют кумуляцию убытков и поэтому подвергают себя и своего цедента опасности невыплаты. И ни один рейтинг, ни один самый «чистый» баланс не в силах защитить цедента от такого риска.

«Азовсталь» и другие крупные страховые случаи заставили задуматься о снижении опасности кумуляции на российском рынке. Трудность здесь заключается не только в том, что отдельный перестраховщик получает непрогнозируемо высокие убытки по конкретному страховому случаю. Это ведет еще и к тому, что перестраховщики начинают изменять свою ёмкость, чтобы подстраховаться на случай таких убытков.

Как же решать «проблемы пяти НЕ»?

Непрогнозируемость убытков в результате кумуляции — это, при всей её остроте, проблема микроуровня. Поэтому и решать её следует, наверное, каждой компании индивидуально. Одно из возможных средств — это ограничение косвенных секций в облигаторных договорах.

Что касается остальных проблем, то они носят макроэкономический характер, и решать их, наверное, стоит сообща. Предлагалось уже несколько рецептов.

Было, например, предложение создать мегарегулятор для всего финансового рынка России. Аргументы «за» очень весомые. Это и успешный британский опыт, и возможность совмещения контроля за вексельными операциями страховщиков и их финансовыми потоками через банки с контролем за их страховыми портфелями и финансовой устойчивостью. На первый взгляд, преимущества очевидны. Вроде бы решается проблема непрозрачности страховщиков и перестраховщиков, следовательно, возрастает доверие к ним. Но аргументы «против» ещё более весомые.

Рынку, проходящему стадию взросления, нужны профессиональные отраслевые регулирующие органы. А мегарегулятор в России имеет все шансы превратиться в бюрократическое министерство. Высказывается мнение, что оно не только не будет реально регулировать ситуацию, но и толком не сможет отслеживать её. К тому же у нас есть опасения, что единственный орган на сегодняшний день, способный взять на себя функцию мегарегулятора, — это Центральный банк России. А он уже зарекомендовал себя как орган, мягко скажем, не всегда лояльно настроенный к отечественному страховому рынку. В то же время есть точка зрения, что мегарегулятором может стать негосударственный орган. К примеру, в форме открытого акционерного общества. И доходы такого мегарегулятора по уставу могут быть привязаны к показателям эффективности деятельности страхового рынка.

Было и другое предложение — совместными усилиями создать глобального перестраховщика, с большими собственными средствами. Настолько большими, что он мог бы приступить к завоеванию международных рынков и играть на равных с крупными западными перестраховщиками. В 2006 г. была предпринята попытка осуществить этот амбициозный проект. Но она не увенчалась успехом. Причина, скорее всего, в том, что страховое и перестраховочное сообщество пока не готово к объединению более высокого уровня, чем пул. И даже опасность прихода иностранных филиалов и угроза потерять свой собственный рынок не в силах объединить нас. Такова отрезвляющая реальность.

Э.Л.Платонова, заместитель генерального директора по стратегическому развитию «ПО «Находка Ре».